Пандемия резко проявила и обострила общественные проблемы, оставшиеся в наследство со времен Каримова.

Так, карантин в Ташкенте и в других крупных городах Узбекистана поставил на грань выживания российскую диаспору.  Большинство ее нынче составляют люди пожилые, нередко одинокие. Кто им поможет в этот трудный час?

Да, в соцсетях вспыхнуло движение волонтеров, которые озаботились судьбой «божьих одуванчиков». Спасибо, конечно. Но бросился глаза пиар на этой благородной акции, когда все делается с ФИО инициаторов и под объективами камер.

Теперь, когда «вырубили» личные автомобили, все, наверняка, резко сдуется. Практика также показывает, что энтузиазм-вещь скоропортящаяся, если не подреплена рублем.

Между тем, уровень отчаяния нарастает и, видимо, настоящая беда еще впереди.

Вот звонок на сайт «Ваше право» от Татьяны Евглецкой. Потеряла работу в кафе, осталась с сыном-инвалидом, живут на его пособие в 500 тысяч сумов в месяц, денег нет даже на еду.

 Наталья с Юнусабада не знает, как добраться, чтобы получить пенсию-живет у дочери в Сергели.

У Николая потребовали срочно написать заявление «по собственному желанию»…

И это лишь первые ласточки…

Могут спросить, а куда смотрит Москва, где Русский культурный центр?

И вот тут наступает момент истины. Россия рада бы помочь своим соотечественикам, да не может.

Дело в том, что у Ислама Каримова был один «бзик»-он все время опасался какого-то подвоха со стороны Москвы. Отсюда его отношение к российской диспоре как к пятой колонне. Что, согласитесь, было странно для человека, выученного в русской школе, дважды женатого на русских женщинах, члена Политбюро. Простая деталь. Армянский культурный центр официально образовался в Узбекистане в 1991 году. Русский – в 1994-ом, первый, еще «неформальный», был разгромлен с возбуждением уголовного дела.

В 2005-ом, когда вспыхнул мятеж в Андижане, Запад обрушился с санкциями, требовал международного суда, Каримов срочно заключил с Москвой  договоры о стратегическом партнерстве и союзнических отношениях. Вскоре, когда гроза пронеслась,  «любовь кончилась»,

Гайки закрутили вновь.  Из Узбекистана один за другим бежали от тюрьмы три председателя правления РКЦ, дело доходило до вооруженного спецназа.

Не раз и не два поднимались вопросы создания русской газеты, Фонда, клуба интеллигенции, правозащитных и благотворительных организаций, русских и татарских школ. Все инициативы безжалостно обрубались с подозрительным прищуром.  В результате диаспора осталась без лидеров, беззащитной. И сегодня, когда бушует пандемия, это особенно четко видно-люди брошены на произвол судьбы.

Все упирается в то, что по узбекским законам невозможна финансовая помощь диаспоре, ее организациям. Эту «дорогу жизни» перерезали, когда корчевали в республике американские и европейские НПО, занимавшиеся всякими «шахер-махер». Заодно перекрыли кислород  дорогому «стратегическому партнеру и союзнику».

Одного из деятелей общины Василия Костецкого затаскали по милицейским кабинетам за финансовое поступление со стороны Москвы, заставили «компенсировать» огромную сумму. С тех пор больше никто не рисковал…

На этом фоне цветут и пахнут в России десятки, сотни культурных автономий узбеков. Их руководители вхожи в коридоры власти, у них надежное финансирование, с соотечественниками работают свои юристы и адвокаты, разруливающие «все дела», вплоть до уголовных.

В Узбекистане же просто некому подумать о русских, татарских, кавказских стариках, попавших в переплет. Нет ни своих НПО, ни фондов, ни больницы. Помощи, в смысле денег, ждать неоткуда. Хотя все, вплоть до русских школ, могло быть еще вчера! Но каримовский закон по прежнему, как амбарный  пудовый замок, висит и напоминает о мрачных больных фантазиях покойного президента…

Кирилл Поздняков